83 - Konstantin Dmitriévitch BALMONT alias Don (1867-1942)

Konstantin Dmitriévitch BALMONT alias Don (1867-1942) Lot de 1 L.A.S., 2 L.S., 17 C.A.S., 1 enveloppe, adressées à Jurgis Kasimirovitch BALTRUCHAITIS (1873-1944), en russe, datées de 1907 (l'année de sa deuxième tentative de suicide, ce qui se ressent dans l'intonations de ses lettres) dont : -4 mars 1907, Paris "Tu me demandes quel démon d'indifférence s'est emparé de moi. Ce n'est pas ça. J'emprunte en ce moment des voies difficiles desquelles je ne peux rien dire, car je n'ai pas de mots, car si j'en disais quelque chose, tous les mots seraient faux. Je suis pris par la fatigue toutes les minutes, les journées entières. L'angoisse slave si tu veux, cette angoisse (écrit en polonais) que Psczibiczevky avait si bien comprise, et que tu ne comprends peut-être pas ? Je sais que si. Tu as lu "Neige" et sais ce qui s'y trouve. (...)" "Юргис, милый, ты спрашиваешь, какой Демон Безразличия овладел мной. Это не то. Я иду сейчас сложными путями, о которых говорить не могу, ибо нет слов, - ибо, если начну говорить, все слова будут неверны. И мной овладевает минутами, целыми днями, усталость. Славянская тоска, если хочешь, та "тенскнота", которая очень понятна Пшибышевскому, и ужели же не понятна тебе? Знаю, понятна. Ты читал "Снег" и знаешь, что там. Ты читал иныя, наши, Славянския страницы Пшибышевскаго. Что говорить я могу, когда я в такой полосе? Если б мы были вместе, я говорил бы с тобой и молитвенно и изступленно. Мы быть может вместе "пропали" бы, и понимали бы, чувствовали бы друг друга так, как лишь мы, и Елена, можем понимать и чувствовать - от души к душе. Бывает странный предел для всех усилий, за которым радость и отчаяние пустоты срыва-великого, враждебнаго, но и океанически-дружественнаго, поглощающаго пространства. Вот. Это владеет мной. Верно я и опять покорю себя и это чувство. Верно, я снова буду "добрым", "красивым"... верно. Проклятие всему, что не раскрывает наших крыльев, не делает их вольно-воздушными! Я ведаю высоты. Но я вижу, что люди по природе низки, и, закрыв глаза, я падаю. (...) Всё же я виноват, ибо молчать, правда, жестоко. Не буду молчать так подолгу. Но верь, что за каждой открыткой много дум о тебе. Передай от меня привет Бахману, скажи ему, что я очень люблю его. (...) P.S. Получил ли ты строки от Елены в полн* года?" -20 août 1907, Souillac "Ta fine manière de ressentir dans chacune de tes lettres te donne de nouveaux mots, et avec chaque lettre je t'aime de plus en plus. (...) Quelque chose s'est passé dans ma vie. Je ne veux pas encore dire quoi, mais en réalité tu devines par toi-même. (...) Comment prendre la volonté du Destin, je ne sais. Et l'angoisse, et la joie mis ensemble. En effet, la volonté de l'Observateur se réalise sur nous. (...)" "Юргис, милый брат, твоя тонкая манера чувствовать в каждом твоем письме дает тебе новыя слова, и с каждым письмом я люблю тебя еще и еще. Я очень думаю о тебе последние несколько дней. Ты знаешь, когда с человеком что-нибудь случается, он тогда как бы впервые видит кого-любит, что-чужой. Мне теперь казалось, что впервые люблю тебя, хоть полюбил с первой нашей встречи. В жизни моей нечто произошло. Что, не хочется пока говорить, но верно ты сам догадаешься. Не в моей собственно жизни, да ведь бывают жизни будто и чужия, и вовсе твои. Таинства. Как принимать веленье Судьбы, я не знаю. И тревога, и радость вместе. Да свершается воля